Дмитрий Чуковский: "Ключевая идея создания "Матч ТВ" - убрать конкуренцию в спортивном телевидении"


1 ноября свою юбилей отмечал «НТВ-ПЛЮС» – канал, которого формально уже и нет, но работавшие на нем люди продолжают делать спортивное телевидение в России. Дмитрий Чуковский – сын Анны Дмитриевой (и правнук Корнея Чуковского), вместе с ней создававший спортивный «Плюс». В интервью Чуковский рассказал о службе в армии, вспомнил «лиловые» трансляции российского футбола и дал свою версию отсутствия на «Матч ТВ» чемпионата Испании.
«ЭЛЕКТРИКИ В РЕГИОНАХ НЕ ВКЛЮЧАЛИ СВЕТ НА СТАДИОНЕ, ПОТОМУ ЧТО ДОРОГО»
– Как вы пришли на «НТВ-Плюс»?
– Это вообще большая загадка, потому что к моменту его возникновения мне было 30 лет, я занимался какими-то рекламными вещами. Но понятно, что Анна Владимировна жила каналом, и он становился темой активного обсуждения. Я знал людей, с которыми они это делали, но в жизнь «Плюса» никак не вовлекался.
Однажды я порекомендовал им своего приятеля на должность шеф-редактора одной из программ. Он очень хорошо работал, но иногда «исчезал». И Анна Владимировна, как-то уезжая на «Уимблдон», понимала, что этот человек может «исчезнуть». И воспользовалась моим отпуском, взяв обязательства день-два приходить в Останкино и просто следить. Я честно пришел в первый день, ничего не зная о телевидении: смотрел, как делают новости, пообедал. Пришел и на второй день, а мой приятель – нет.
– Так.
– Поскольку меня там уже до этого увидели, а я никому ничего не объяснял толком, все уверенно подходили с вопросами: «Где верстка программы? Что нам делать?». И я помню ощущения от этого странного эфира, к которому по непонятной причине я имею какое-то отношение – а это часовая программа! И я ее шеф-редактор, который толком и не знает, что такое телевидение.
– И как выкручивались?
– Думаю, первые седые волосы появились именно тогда. Ведущей была Юлия Бордовских, и мы с ней вдвоем понимали, что это ужас, что половина сюжетов не готова. Хорошо, что были знакомы давно и чудом прожили этот час. Самую главную задачу, выйти в эфир, выполнили.
Уже после этого я позвонил в Уимблдон с вопросом: «Что за подстава?». Мне напомнили, что именно я порекомендовал пропавшего господина. Поэтому, раз сегодня получилось, то давай уже и завтра тоже займись. А потом разберемся.
– Как выглядели трансляции на «НТВ-Плюс» в самом начале жизни канала?

– Трансляции – это уже более поздняя история. Они по уровню и развитию отставали только потому, что работать приходилось на технике, оставшейся со времен Олимпиады-80. Я помню те ПТС, на которых мы работали до начала 2000-х.
Но и спорт был совсем другой. Однажды играли матч среди женских команд, и один умелец предложил использовать небольшой вертолет с камерой. Мы решили, что уровень встречи позволяет экспериментировать, хотя потом оказалось, что играли сборные. Вертолет взлетел, и матч остановился. Начался такой шум и грохот, никто не понимал, что происходит. Один из милиционеров схватил палку и начал за вертолетом гоняться. Не понимая, что рядом с ним стоит человек, который всем управляет.
– Какие еще проблемы с картинкой возникали?
– Мы тогда работали еще на технике ТТЦ, и использовали все эти разноцветные камеры, которые невозможно сводить: синие, зеленые, красные. Так что «лиловый российский футбол» – это про тот период. Но ситуация очень быстро поменялась, особенно в Москве. И трансляции из столицы сразу вышли на другой технический уровень. После этого возникла проблема необходимости перестройки для работы с новым оборудованием. Общались с иностранцами, вызывали их сюда. Потом пытались учить регионы.
– А там что?
– Мир девяностых годов. Я как-то звоню в Краснодар, чтобы узнать причину отсутствия нескольких камер на стадионе. Мне на полном серьезе продюсер отвечает, что два оператора пока не пришли. Окей, говорю, их нет – камеры где? «Так они с камерами сейчас. Свадьбу снимают. Как освободятся, приедут и подключатся». И таких объяснений выслушивал миллион.
Сложные регионы: Махачкала, Грозный. Туда привозили оборудование мобильные группы, которые перемещались чуть ли не под прикрытием после договоренностей с руководством республик. И такое раз в две недели.
Мы долго думали, как довести местных людей в регионах до какого-то уровня, но в итоге пришли к тому, что в случае отсутствия нужной техники, она просто ехала из Москвы. Сейчас такая же ситуация.
– Но до Владивостока же они не могли доезжать?
– Во Владивостоке есть японская ПТС. Сильно не новая, но выдавала более-менее пригодный уровень сигнала. По-моему, она там до сих пор работает – ее немного обновили.
А в южных регионах не имелось ничего. И нашей задачей было сделать всю картинку хотя бы немного единообразной.
– С чем еще приходилось бороться?
– Основная беда – освещение на стадионах. Местные электрики все время говорили нам, что днем они свет не включат, потому что дорого. Выяснялось, что «дорого» – это 5 тысяч рублей. Мы отправляли комиссии, которые замеряли уровень света. Невозможно переубедить людей.
В итоге долго записывали в регламент, что никакой электрик не имеет права отказать включать нам свет по неизвестным причинам. Чтобы это изменение внести, нужно собрать все клубы РФПЛ. И всем объяснить, что это нужно.
У нас было два варианта: канючить и договариваться, либо действовать через РФПЛ. И с этим до сих пор проблемы, потому что сертификаты стадионам выдает РФС. А контракт с РФПЛ. Мы могли только консультировать и рекомендовать что-то по поводу стадионов.

«НА ОЛИМПИАДЕ-2002 ШЕСТЬ ЧЕЛОВЕК ЗАКРЫВАЛИ 24 ЧАСА ЭФИРНОГО ВРЕМЕНИ»

– Олимпиада-2006 стала первой, где у «НТВ-Плюс» существовала своя выездная студия?

– Вы ошибаетесь. Еще во время Олимпиады-98 в Нагано мы впрямую из Японии вещали по 5 часов в день, хотя прав на показ у «Плюса» не было. Мы делали вещание вокруг Олимпиады. Истории соревнований. Сюжеты про реакцию родственников олимпийцев на их победы и поражения. Дикий азарт.
Я в какой-то момент поехал в Александров, снимать семью выигравшей «золото» лыжницы Ольги Даниловой. После эфира отправился туда, не зная никого! На стадионе нашел какого-то спортивного начальника и попросил помочь. Мы тут же поехали к вокзалу, где через дорогу шел понурый человек. Он оказался мужем Даниловой, его тут же схватили за шкирку и посадили в машину. Тот не понимал, что происходит. Что сейчас его будут снимать, задавать какие-то вопросы.
– Дальше на Олимпиадах было иначе?
– Да, в 2000-м году в Сидней поехала группа из 100 человек. Через два года, за неделю до начала Игр в Солт-Лейк-Сити, «НТВ-Плюс» получил право вещать на шестой кнопке федерального ТВ. А нас в США 6 человек всего, но «Плюс» вещал Олимпиаду от начала до конца. Мы «окучивали» все виды спорта от хоккея до лыж. А рядом группы Первого канала и ВГТРК по 100 человек каждая. И у них общий эфир на 20 минут, а мы закрываем 24 часа эфира на канале.
В Ванкувере мы вновь остались без прав на показ и вернулись к варианту передач об Олимпиаде и происходящем вокруг.
– Почему вновь остались без прав?
– С Олимпиадами всегда все права принадлежали Первому каналу и ВГТРК – мы должны были эти права сублицензировать. Что становилось предметом серьезного и сложного договорного процесса. С Первым каналом мы общались ближе и точки соприкосновения находили. А с ВГТРК иногда возникали такие коллапсы отношений, что договориться не получалось – как в случае с Ванкувером.
«ВСЕГДА МОГЛИ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ПОТЕРЯТЬ ПЯТЫЙ ЕВРОПЕЙСКИЙ ЧЕМПИОНАТ»
– Показать матч РФПЛ стоит примерно 20 тысяч долларов. Во сколько раз дороже обошелся показ финала Лиги чемпионов в Москве?
– В десятки раз. Это был наш совместный проект с ВГТРК. Мы нанимали всю технику и полный английский стафф – они приезжали сюда и делали продакшн. Мы с Василием Александровичем Кикнадзе (генеральный директор и главный редактор телеканала «Спорт», – прим.ред) впервые в жизни могли честно сказать: «Мы делаем продакшн финала Лиги чемпионов», понимая, что к нам это не имело почти никакого отношения. Мы просто наняли по разным местам всех людей, которые приехали и сделали. Думаю, на ЧМ-2018 будет что-то подобное – продакшн делает компания HBS, и к российскому ТВ не относится.
– Говорят, вы гениально торговались во время переговоров на покупку прав.
– Мы переживали разные периоды. В какой-то момент денег не было вообще. Чудом удавалось сохранять права на некоторые турниры, не имея практически ничего. Во многом помогала безупречная репутация.
– Процесс покупки прав на первый футбольный чемпионат помните?
– Это было так давно, что у меня полное ощущение – они всегда у нас все шли. Только уходили время от времени в другие места. ВГТРК покупала Англию, один год Италию они показывали, Францию тоже. И, кстати, в этих уходах тоже имелась своя логика.
– Объясните.
– Если посмотреть расписание матчей в каждом чемпионате, то для заполнения трех футбольных каналов хватало четырех турниров. Если у тебя есть Англия, Испания, Италия и Германия, то Францию ты можешь позволить себе не брать. Если уже купил Францию – есть возможность иначе торговаться с Италией. Конечно, в этом нельзя заигрываться – у каждого чемпионата есть своя аудитория. Но если подходить к спортивному телевидению, как к заполнению ячеек Excel, то ответ получается таким. Думаю, в этом причина отсутствия сейчас чемпионата Испании.
– Почему на «Плюсе» никогда не показывали «Формулу-1»?
– Они требовали открытый эфир, это условие шло одним из обязательных при приобретении прав на «Формулу-1». У «Плюса» толком открытого эфира не было никогда. Мы обсуждали с «НТВ» возможность совместного приобретения прав, но они понимали, что в необходимом объеме показать «Формулу-1» они не смогут. Мы всегда в переговорах участвовали, но понимали, что к нам это отношения не имеет.

– Помните случаи, когда вы покупали права на соревнования ради поддержания собственного престижа?

– Платное телевидение – простая вещь. Там нужно покупать соревнования, которые идут долго. И лучше – на несколько сезонов.
Слово «престиж» – загадочное, мы пытались руководствоваться интересом зрителей. Понятно, что ради Лиги чемпионов есть смысл ходить за акционерами и спонсорами, выпрашивая деньги. Потому что это надо. Набор иностранных чемпионатов нам нужен – это наша визитная карточка. Такая же ситуация с турнирами по теннису. Имея бригаду людей, работавших над этим видом спорта, мы считали необходимым растить и развивать такую аудиторию.
– Как происходит процесс этой торговли за ТВ-права?
– Есть некие продавцы конкретных соревнований. Они мониторят рынок и знакомы со всеми главными игроками. Дальше идет тендерный процесс, на который ты выходишь со своими предложениями, играешь. Понятно, что игроков не так много, они все известны. О разделе прав мы никогда не сговаривались. Но понимали, что по ощущениям другие стороны сюда не полезут. И можно спокойно заниматься монопольной покупкой, имея преимущество перед продавцом.
Но случались и серьезные подпольные тендерные игры, когда играешь вслепую, понимая, что можешь проиграть. Думаю, торги шли почти по всем турнирам, но в открытый аукцион все не превращалось. Мы понимали взаимные возможности. Как вот с пятым чемпионатом, который можно потерять. То есть, попасть в четвертый очень важно. Продавцы это все тоже понимали, кстати.
– Формирование цены на показ «Уимблдона» отличается от формирования цены на показ Лиги чемпионов?

– Конечно. Все прекрасно понимают, что интерес к футболу значительно выше. А это основной показатель. Интерес рекламодателей тоже, безусловно, учитывается. Поэтому, например, «Формула-1» стоит немного особняком – там потенциальных рекламодателей на рынке намного больше.
– Насколько тяжело руководство федерального «НТВ» соглашалось показывать матчи еврокубков?

– «НТВ» – большая компания. Там существуют уровни больших руководителей, от которых требуют выполнения конкретных задач. А все прекрасно понимали, что во время показов Лиги чемпионов рейтинг канала сильно падает, особенно когда нет российских клубов. Они имели право по контракту показывать полуфинал турнира в записи – они его показывали. Хотя любой человек, интересующийся спортом, в такие моменты будет топать ногами и кричать, что козлы вместо футбола показали сериал. Но с точки зрения работников «НТВ» они все делали правильно в рамках заключенных контрактов.
«БЕСПЛАТНЫЕ ТРАНСЛЯЦИИ ОТБИРАЮТ ЛЮДЕЙ У СТАДИОНОВ»
– Как вы реагировали на два часа разговоров о «Спартаке» в программе «90 минут Плюс»?
– Это не правда, что все время говорили о «Спартаке», но мы с Черданцевым постоянно спорили, поскольку мое мнение было такое, что каждому матчу нужно уделять равное внимание. Вообще я выступал именно за нелимитированный хронометраж. Ведь если человек интересуется чемпионатом России, то он включает канал «Наш Футбол» в субботу утром и не выключает до вечера воскресенья. Какие-то игры он смотрит больше, какие-то – меньше. Что-то в обзорах, в «Разогревах». В «90 минутах» посмотрел интересующие его кусочки, выключил и заснул. Так должно быть с точки зрения эфира. Не 30 минут вечером, после которых жизнь закончилась.
– Была статистика по среднему времени просмотра этой передачи?
– Я видел в свое время миллион цифр, но вообще сейчас считается, что человек в среднем смотрит телевизор не более 15 минут. Но тогда ни одна трансляция спортивная невозможна. И дальше каждый человек задает себе вопрос: «А что же я вчера 2 часа смотрел? Наверное, я в эту статистику не попадаю».
– Сейчас часто смотрите «Матч ТВ»?
– Как выяснилось, я интересуюсь спортом, поэтому смотрю. Мне не столько «Матч ТВ» интересен, сколько спортивные трансляции. Конечно, смотрю и программы. Иногда раздражаюсь, но понимаю, что люди работают. Проще всего сидеть на диване и говорить «что они устроили?». Хотя, конечно, у меня есть свои представления и оценки.
Мне кажется, что они немножко потеряли фирменную интонацию «НТВ-Плюс», которая притягивала людей. Бывшим работникам канала пытаются привить стандарты ВГТРК, что и зрителей отпугивает, и ребята не знают, как себя вести.
– Верите, что за телевизионные права на чемпионат России можно получить 200 миллионов долларов, как недавно говорил Валерий Газзаев?
– При всем моем уважении к Валерию Георгиевичу, думаю, что его посыл заключался в том, что денег должно быть просто больше. А 200 миллионов – некий ориентир. Мне кажется, что сейчас говорить о деньгах немножко бессмысленно. При создании «Матч ТВ», в этом еще даже я принимал участие, ключевой была идея – сделать так, чтобы сократить и убрать всевозможную конкуренцию. Чтобы все спортивное телевидение не конфликтовало. Сейчас так и есть. А это значит, в переговорах с контрагентами на покупку всевозможных прав, ты монополист. Это преимущество в приобретении иностранных прав. Но проблема собирания денег для российского футбола. Тут либо меньше расходы, либо больше доходы.
– Это вы мыслите, как продавец. А как покупатель или зритель представляете, что в какой-нибудь другой стране захотят платить 200 миллионов за РФПЛ?
– Как зрители, проснувшись поутру, мы с вами этого сделать точно не сможем. Я знал только одного господина, предлагавшего мне деньги на оплату прав НБА. Потому что он привык смотреть дома. Очень богатый человек, которого не пугало, что вместе с ним смотреть будет много народу. Он привык смотреть НБА в конкретные дни под конкретных комментаторов. И соглашался стать единственным абонентом в историю «Плюса», купившим права.
А так понятно, что права покупаются компаниями для их реализации. И цифра 200 миллионов долларов пугать не должна – она сравнима с теми деньгами, которые крутятся в общем бизнес-процессе.
– Идея показывать футбол бесплатно в больших объемах вам кажется правильной?
– Делать можно, что угодно – важно, что ты хочешь получить. Если вопрос денег не интересует, то это одно. Если интересуют деньги в определенном объеме, то можно показывать бесплатно только часть игр. Любой показ в открытом эфире – это его монетизация. Она имеет конечное количество. Как было с каналом «Наш Футбол»: если ты показываешь один матч в неделю, то собираешь 100% денег от спонсоров. Показывая два матча, в два раза больше не собираешь – а уже 150%. За три матча 170%. И ты понимаешь, что лучше получить 100%, а остальные трансляции отправить в платную подписку. Как и что делает «Матч ТВ», я совершенно не представляю. У них есть своя стратегия, как я понимаю, она заключается в показе как можно большего количества трансляций в открытом варианте. А дальше смотреть.
– Каков примерный процент болельщиков, которые не приходят на стадион, потому что могут бесплатно посмотреть матч по телевизору?
– Я в цифрах никогда в жизни не оценивал, но считаю, что на самом деле много. Еще раз: не знаю, что хорошо, что плохо. Мы с «Лига ТВ» побаивались показывать на открытом эфирном канале много футбола. Это точно мешало бы платному телевидению. Но и мешало бы приходу зрителей на стадионы. Сейчас этого никто не боится, считают, что нужно показывать много, больше и лучше. Но какая-то корреляция существует. Особенно, когда речь не про дерби «Спартак» – ЦСКА, на которое хотят пойти все. А про игру ЦСКА – «Уфа», например.
– Почему, вкладывая деньги в развития непосредственно канала, вы не занимались сайтом? И каждый год показ «Эль Класико» в интернете превращался в пытку.
– Мне сейчас немного неудобно это говорить, но интернет-вещание к нам не имело никакого отношения. Это был отдельный проект «Газпром-Медиа». И мы с Уткиным привыкли отвечать, что да, это мы, идиоты, опять уронили «Реал» с «Барселоной». Но это было больше соблюдением корпоративной этики. На общих совещаниях мы могли встать и спросить с людей: «Доколе падает у вас, а идиоты мы?». Сейчас, как я понимаю, проблема с «Реалом» и «Барселоной» решена радикально.
«ВЕЛ ПЕРЕГОВОРЫ О ПРИХОДЕ ГУБЕРНИЕВА НА «ПЛЮС»
– Что на самом деле происходит в комнате «8-16»?
– Я никогда в жизни не сидел в комнате «8-16», но, безусловно, в ней бывал. Из всех сравнений я бы назвал это гоголевской бурсой: школой для мальчиков, где с одной стороны все дико амбициозные в оценках футбола и собственного поведения, а с другой – подчинены одному делу. И все обиды с раздражениями меркли на фоне общего занятия.
– Хорошо, то есть вы считаете нормальной историю, что Василий Уткин и Александр Шмурнов с 2005 года работали вместе, но при этом даже не общались?
– Слушайте, я очень хорошо представляю, как все это происходило. Мне постоянно приходилось быть неким арбитром в этих амбициозных отношениях между комментаторами. Я был человеком, имевшим возможность наложить финальное вето на любые назначения. С господином Шмурновым мы провели многие часы в диалогах.
– С Уткиным приходилось выстраивать отношения каким-то особенным образом?
– Вы знаете, мы много лет сидели рядом в одной комнате за соседними столами. В итоге я все время видел его напротив, принимая какие-то решения. И поглядывал в его сторону. Точно так же поступал он. Потому что дверь захлопнется, люди уйдут, а мы останемся. И эта ситуация выступала балансом в поступках.
– Дмитрий Губерниев и Алексей Попов могли оказаться на «Плюсе»?
– С Губерниевым я лично вел переговоры, что он перейдет к нам из «ТВЦ». Но финансовая ситуация помешала: все без конца считали деньги, кого-то увольняли. И все понимали, что с одной стороны взять Губерниева есть смысл. Но брать не на что. На «Плюс» он тогда не попал и пошел по своему пути, дальше к нам не возвращаясь.
Про интерес к приглашению Попова не помню – мы все понимали, что он является частью «Формулы-1». Которую мы не показывали.
– Часто возникали ситуации, когда трансляция на грани срыва, но в итоге все успевали восстановить, и зритель даже ничего не замечал?
– Как-то задержали матч «Спартака» на 15 минут. Там пропал весь сигнал, и как в фильме про подвиг разведчика, человек чуть ли не зубами держал провода. Потом восстановили все, сигнал пошел, но через 15 минут после начала игры. И мы договаривались с РФПЛ, что матч сдвинут. На матчах «Спартака» вообще часто случались подобные ситуации. Например, на их игре в Саранске нам перебили кабель, по которому получали картинку.
Для меня самыми счастливыми выходными всегда становились те, когда не играли матчи чемпионата России.
Правдива история, как однажды пьяный техник ногой вырвал провод из розетки и оборвал трансляцию?
– Немного не так. Один инженерный начальник вместе с инженером шел за стойками во время трансляции и оторвал провод. Все выключилось – вокруг сразу крик. Десять минут спустя тот же самый инженер аккуратненько провод вернул на место.
Устроили разборки, и все эти инженеры вынесли вердикт: «в ситуации виноват неправильно обжатый провод». Я эту формулировку на всю жизнь запомнил.